«Я в расстрельном списке». Как живет человек, ставший мишенью дронов США — Информационная сеть Таджикистана

Пакистанец Малик Джалал утверждает, что Америка включила его в список лиц, подлежащих уничтожению, и дроны ведут охоту за его головой. TIMES.TJ приводит перевод обращения Джалала к западному миру

«Я в расстрельном списке». Как живет человек, ставший мишенью дронов США

«Я в расстрельном списке». Как живет человек, ставший мишенью дронов США

Пакистанец Малик Джалал утверждает, что Америка включила его в список лиц, подлежащих уничтожению, и дроны ведут охоту за его головой.

TIMES.TJ - savepic.net — сервис хранения изображенийTIMES.TJ приводит перевод обращения Джалала к западному миру. Ко мне не ходят в гости друзья, и мне приходилось спать на улице, чтобы не навлечь смерть на свою семью. Я в странном положении — я знаю, что состою в расстрельном списке. Мне об этом говорили, и кроме того, я не раз становился мишенью. Мне очень повезло — я четырежды пережил ракетный удар. Я не хочу, чтобы от меня осталась уродливая клякса — именно это происходит, когда в человека попадает ракета Hellfire, выпущенная с беспилотника Predator. Еще меньше я хочу, чтобы такая судьба постигла мою семью — или чтобы они вынуждены были жить в бесконечном страхе. На этой неделе я приехал в Великобританию. Я подумал, что, если Запад решил меня убить, не потрудившись даже поговорить, мне стоит проявить инициативу. Прочтите мою историю, а потом решите, хотите ли вы моей смерти.Я из Ва­зи­ри­ста­на, по­гра­нич­ной об­ла­сти между Па­ки­ста­ном и Аф­га­ни­ста­ном. Я один из ли­де­ров Ко­ми­те­та мира Се­вер­но­го Ва­зи­ри­ста­на (КМСВ) — это орган, со­сто­я­щий из ма­ли­ков, ли­де­ров мест­ных общин, ко­то­рый пы­та­ет­ся со­хра­нить мир в нашем ре­ги­оне. Наша ра­бо­та санк­ци­о­ни­ро­ва­на пра­ви­тель­ством Па­ки­ста­на; мы пы­та­ем­ся предот­вра­тить на­си­лие между мест­ны­ми та­ли­ба­ми и вла­стя­ми. В ян­ва­ре 2010 года я отдал ма­ши­ну сво­е­му пле­мян­ни­ку Са­ли­мул­ле — ему нужно было съез­дить в Диган для за­ме­ны масла и ре­мон­та по­крыш­ки. Хо­ди­ли слухи, что бес­пи­лот­ни­ки от­сле­жи­ва­ют опре­де­лен­ные ма­ши­ны и сиг­на­лы те­ле­фо­нов. Небо в тот день было ясное, и в нем кру­жи­ли дроны. Пока Са­ли­мул­ла раз­го­ва­ри­вал с ме­ха­ни­ком, к ним подъ­е­ха­ла вто­рая ма­ши­на. В ней были чет­ве­ро муж­чин, мест­ные шах­те­ры. Ра­ке­та уни­что­жи­ла оба ав­то­мо­би­ля, че­ты­ре че­ло­ве­ка по­гиб­ли, а мой пле­мян­ник по­лу­чил се­рьез­ные трав­мы и про­вел сле­ду­ю­щий месяц в боль­ни­це. Позже, ана­ли­зи­руя эту си­ту­а­цию, я понял, что убить хо­те­ли меня. Сле­ду­ю­щее на­па­де­ние про­изо­шло 3 сен­тяб­ря 2010 года. В тот день я был за рулем крас­но­го вне­до­рож­ни­ка Toyota Hilux Surf и на­прав­лял­ся на джир­гу, то есть встре­чу ста­рей­шин. По­за­ди ехала еще одна такая же крас­ная ма­ши­на. На подъ­ез­де к го­ро­ду Кадер Хель вто­рой ав­то­мо­биль был взо­рван ра­ке­той — по­гиб­ли все чет­ве­ро пас­са­жи­ров. Я рва­нул впе­ред, видя в зер­ка­ла лишь огонь и об­лом­ки, и спас­ся. Сна­ча­ла я думал, что, воз­мож­но, в ма­шине были бо­е­ви­ки, и я слу­чай­но ока­зал­ся рядом. Но позже мне рас­ска­за­ли, что это были мест­ные ра­бо­чие из пле­ме­ни Мада Хель, ни один из ко­то­рых имел ни­ка­ких свя­зей с бо­е­вы­ми груп­пи­ров­ка­ми. Было по­хо­же, что ми­шень — имен­но я. Тре­тий удар был на­не­сен 6 ок­тяб­ря 2010 года. Мой друг Салим Хан при­гла­сил меня на ужин. Я по­зво­нил Са­ли­му, чтобы пре­ду­пре­дить, что скоро буду, и прямо перед моим при­бы­ти­ем в дом по­па­ла ра­ке­та, мгно­вен­но убив трех че­ло­век, в том числе моего дво­ю­род­но­го брата Ка­ли­ма Улла, у ко­то­ро­го оста­лись жена и дети, и ум­ствен­но непол­но­цен­но­го че­ло­ве­ка. Опять же, ни одна из жертв не имела ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к экс­тре­ми­стам. Те­перь я точно знал, что це­лят­ся в меня. Пять ме­ся­цев спу­стя, 27 марта 2011 года, аме­ри­кан­ская ра­ке­та взо­рва­лась во время джир­ги, где мест­ные ма­ли­ки — мои дру­зья и со­рат­ни­ки — об­суж­да­ли раз­ре­ше­ние спо­ров и мир­ное уре­гу­ли­ро­ва­ние. Около 40 че­ло­век по­гиб­ли на месте — все граж­дан­ские лица. Никто из них не был ни в чем за­ме­шан, и часть из них были моими то­ва­ри­ща­ми по КМСВ. Как и дру­гие в тот день, я ска­зал слова, о ко­то­рых те­перь жалею. Я был в яро­сти, и го­во­рил, что мы ото­мстим за по­гиб­ших. Впро­чем, как бы мы могли это сде­лать? Но горь­ко, что мы, ста­рей­ши­ны наших де­ре­вень, те­перь не в силах за­щи­тить свой народ. Мне со­об­щи­ли, что аме­ри­кан­цы и их со­юз­ни­ки вклю­чи­ли меня и неко­то­рых чле­нов на­ше­го Ко­ми­те­та мира в рас­стрель­ный спи­сок. Я не могу на­звать свой ис­точ­ник — это сде­ла­ло бы его ми­ше­нью, — но эта ин­фор­ма­ция пол­но­стью раз­ве­я­ла мои со­мне­ния. Те­перь я начал остав­лять ма­ши­ну да­ле­ко от места на­зна­че­ния, чтобы не на­влечь удар на дру­гих. Мои дру­зья на­ча­ли от­ка­зы­вать­ся от при­гла­ше­ний в гости, опа­са­ясь, что обед может быть пре­рван ра­кет­ным уда­ром. Я стал спать под де­ре­вья­ми на склоне над домом, чтобы не под­вер­гать опас­но­сти семью. Но од­на­ж­ды ночью мой млад­ший сын, Хилал (тогда ему было шесть лет), при­шел ко мне на склон горы. Он ска­зал, что тоже бо­ит­ся гу­дя­щих по ночам дви­га­те­лей. Я по­пы­тал­ся его успо­ко­ить, ска­зал, что бес­пи­лот­ни­ки не целят в детей, но Хилал мне не по­ве­рил. Он ска­зал, что ра­ке­ты часто уби­ва­ли детей. В этот мо­мент я понял, что так боль­ше про­дол­жать­ся не может. Я знаю, что аме­ри­кан­цы счи­та­ют меня про­тив­ни­ком в своей войне дро­нов. Они правы — я про­тив. Де­лать из людей ми­ше­ни, а потом, пы­та­ясь в них по­пасть, де­сят­ка­ми уби­вать невин­ных детей — это пре­ступ­ле­ние неви­дан­ных мас­шта­бов. И это не про­сто пре­ступ­ле­ние — это еще и глу­пость. Такая по­ли­ти­ка ра­ди­ка­ли­зи­ру­ет тех самых людей, ко­то­рых мы пы­та­ем­ся успо­ко­ить. Я знаю, что аме­ри­кан­цы и их со­юз­ни­ки ду­ма­ют, что Ко­ми­тет мира — про­сто ширма, и что мы по­мо­га­ем та­ли­бам в Па­ки­стане. Они оши­ба­ют­ся. Они ни­ко­гда не были Ва­зи­ри­стане, от­ку­да им знать? Ман­тра о том, что Запад не дол­жен вести пе­ре­го­во­ры с «тер­ро­ри­ста­ми» в луч­шем слу­чае на­ив­на. Не думаю, что в ис­то­рии есть при­ме­ры по­бе­ды над тер­ро­риз­мом без пе­ре­го­во­ров. Вспом­ни­те ИРА — еще недав­но они пы­та­лись взо­рвать ва­ше­го пре­мьер-ми­ни­стра, а те­перь за­се­да­ют в пар­ла­мен­те. Пе­ре­го­во­ры все­гда лучше, чем убий­ства. Я про­ехал пол­ми­ра, чтобы по­пы­тать­ся раз­ре­шить этот спор с по­мо­щью за­ко­на и суда, а не ору­жи­ем и взрыв­чат­кой. За­да­вай­те мне любые во­про­сы, но су­ди­те по спра­вед­ли­во­сти. И пре­кра­ти­те тер­ро­ри­зи­ро­вать моих жену и детей. И убе­ри­те меня из этого спис­ка.


Нравится
Не нравится

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Похожий контент

Игроки футбольного «Спартака» стали участниками необычного мероприятия. Луис Адриано, Артём Ребров, Андрей Ещенко и Георгий Джикия провели пресс-конференцию для детей. Они ответили на вопросы, которые больше всего интересовали юных болельщиков. Однако это оказалось сложнее, чем парировать критику опытных журналистов
Нокаут Кувалды: Кудряшов проиграл Дортикосу во втором раунде поединка Всемирной боксёрской суперсери
Россиянин Дмитрий Кудряшов проиграл в четвертьфинале Всемирной боксёрской суперсерии. Он уступил непобеждённому кубинцу Юниеру Дортикосу нокаутом во втором раунде. В борьбе за титул нового боксёрского турнира остаётся российский спортсмен Мурат Гассиев.
Перчатки брошены: почему бой Нурмагомедова с Макгрегором — фантазия, а Лебедева с Мальдонадо — реаль
Боец смешанных единоборств Хабиб Нурмагомедов собирается провести поединок с чемпионом UFC в лёгком весе Конором Макгрегором. А бразилец Фабио Мальдонадо бросил вызов российскому боксёру Денису Лебедеву. RT объясняет, почему в 2017 году поединок Нурмагомедов — Макгрегор невозможен, а бой Лебедев — Мальдонадо состоится с большой вероятностью.
МОК не смог: спортсмены о решении допустить Россию на Олимпиаду в Рио
МОК принял важнейшее для российского спорта решение допустить национальную олимпийскую сборную до участия в Играх в Рио при соблюдении нескольких условий.

Авторизация

Яндекс.Метрика